Сергей Евгеньевич Малыгин: работа, как смысл жизни

Сергей Евгеньевич Малыгин – потомственный доктор, кандидат медицинских наук, обладает 10-летним опытом диагностики, хирургического лечения рака молочной железы и доброкачественных заболеваний; специалист по пластической и реконструктивной хирургии молочной железы; доцент кафедры онкологии РГМУ им. Н.И.Пирогова, является консультантом и действующим хирургом в таких клиниках, как Клиническая б-ца №85 ФМБА России, Американский медицинский центр, «Дипломат-клиник» и др.

Сергей Евгеньевич окончил РГМУ в 1995 г. по специальности «лечебное дело», далее ординатура и аспирантура на базе Российского онкологического научного центра им. Н.Н. Блохина РАМН.

В 2000 г. защитил диссертацию, касающуюся одномоментной реконструкции молочной железы, которая с тех пор стала его основной темой для научных исследований и их практического применения.

- Чем Вы руководствовались при выборе профессии?

Причин несколько. Онкология – широкая наука и патология молочной железы является лишь частью моего интереса. Тут решающую роль сыграли два момента: первый – это, конечно, преемственность традиции – мой отец, профессор Евгений Никитич Малыгин является известным специалистом в этой области, я продолжаю дело, начатое им в 80-е годы. Отец стоял у истоков развития реконструкции молочной железы в Советском Союзе и в настоящее время я продолжаю его работу.

Второй – хирургия молочной железы - достаточно интересный раздел хирургии, который позволяет работать не только в онкологии, но и в других областях медицины: и в общей хирургии, и в пластической хирургии. Я занимаюсь проблемой не только рака молочной железы, но выполняю все виды эстетических операций на молочной железе, потому чтобы заниматься реконструкцией необходимо быть специалистом и в области эстетической медицины.

- Сергей Евгеньевич, расскажите о своей специализации?

Я закончил ординатуру по специальности онкология. С 2000-го года работаю на кафедре онкологии того же самого Российского государственного медицинского университета и как практик сотрудничаю с несколькими клиниками. Мой конек – это реконструкция груди. Задачей хирурга в данной ситуации становится не только удаление злокачественной опухоли, но и восстановление молочной железы, попытка придать максимальное сходство с прежней формой груди, ее имитация. Такие операции позволяют женщинам не менять образ жизни, не искать новую одежду, не ограничивать свое появление в обществе, не испытывать трудности в сексуальной и личной жизни.

Проведение подобной операции позволит избежать множества проблем, ее можно сделать отсрочено после выполнения мастэктомии - удаления груди. Есть другой, более перспективный в плане финального результата вариант – сделать эту операцию одномоментно с мастэктомией. Таким образом, одномоментность дает возможность получить более красивый вариант, чем при отсроченных конструкциях.

Для того, чтобы вылечить женщину от рака, необходимо убрать ткань молочной железы, часто требуется удалить также сосок с ареолой, но в большинстве случаев кожу молочной железы убирать не нужно. И кожа, которая сохраняется естественные контуры молочной железы, является тем самым местом, куда можно поместить либо имплантат, либо собственные ткани, перемещенные с другой части тела: спины или живота. Эта возможность помогает женщине избежать не стать жертвой болезни. Она засыпает на операционном столе с больной молочной железой и просыпается с восстановленной, не прожив, таким образом, ни одного дня без нее.

Не каждая ситуация требует удаления всей железы. При наличии маленьких опухолей можно обойтись органосохраняющей операцией, которая не подразумевает под собой удаление молочной железы. Важно эту операцию выполнять таким образом, чтобы грудь не потеряла своей эстетической привлекательности, что также является результатом определенных технологий и хирургических методик.

- Расскажите, пожалуйста, подробнее какие еще операции Вы выполняете?

При реконструкции очень часто выполняется операция на контралатеральной молочной железе, с целью улучшения ее внешнего вида и достижения симметрии. Это увеличение груди имплантами, подтяжка, редукция и так далее.

Кроме реконструкции есть еще и другие хирургические направления, например, органосохраняющие операции, о которых я уже рассказывал. В настоящее время существует такое понятие, как онкопластическая хирургия, которая подразумевает сочетание методов пластической и онкологической хирургии в лечении рака молочной железы, в тех ситуациях, где стандартные органосохраняющие операции не могут быть выполнены из-за ограничений показаний. Внесение элементов пластической хирургии в эти операции позволяет расширить показания, позволяет не делать мастэктомию, а сделать операцию, которая позволит сохранить грудь и добиться при этом хороших эстетических результатов.

Реконструктивно-пластические операции на молочной железе весьма востребованы в мире, ведь молочная железа – это социально значимый орган, к сожалению, часто подверженный ряду серьезных заболеваний, одним из которых является рак молочной железы. В США каждая 8-ая женщина заболевает раком молочной железы, в год заболевает более 200 тыс. женщин. В России, если брать статистику за 2006 год, количество заболевших составляет 56 тыс. И мы, к сожалению, видим тенденцию к увеличению заболеваемости.

Другое направление моих исследований и практических работ - пластическая хирургия, которая верно движется в сторону очередного бума.

Одной из самых популярных операций является увеличение груди с использованием силиконовых имплантатов. В случаях, когда у пациентки возникают какие-то заболевания после проведения такой операции, обычный пластический хирург начинает переадресовывать свою пациентку несуществующим специалистам, так как он сам не может решить проблему. И очень часто те специалисты, к которым обращаются заболевшие женщины с силиконовыми имплантатами, настроены негативно против самой процедуры, которая была выполнена и, естественно, против женщины, которая ее сделала. Этот негатив может проявиться в виде неправильных диагнозов, гипердиагностики, когда ей говорят: «Зачем же Вы сделали эту операцию, у Вас бы ничего не было».

На самом деле заболевания, которые могут возникнуть, в том числе рак молочной железы, не связаны с силиконовыми имплантатами, они могли бы возникнуть, даже если бы имплантатов не было. С другой стороны, существуют объективные сложности, которые затрудняют диагностику рака у женщин с имплантатами. Таким пациенткам сложно выполнить маммографию, имплантаты не дают ее выполнить, поэтому нужно владеть другими методами обследования. Специалистов, которые могли бы разбираться в патологии молочных желез и в тех особенностях, которые могут сопутствовать наличию силиконовых имплантатов, достаточно мало, и я как раз занимаюсь данной проблемой.

Часто мне приходится разбирать случаи, когда поставлен диагноз «разрыв имплантата», там, где этого разрыва нет помине, потому что самостоятельный разрыв современного имплантата - практически казуистический случай.

В случаях, когда приходится проводить повторные операции после проведения эстетических вмешательств, требуются определенные навыки реконструктивного хирурга, потому что повторные операции всегда гораздо более проблематичные и более сложные. Дело в том, что не все хирурги берутся за повторные случаи. Происходит это потому, что сфера эстетической медицины узко ограничена рамками стандартных подходов.

- Существует ли какие-нибудь сложности у пациентов в плане психологического комфорта?

При общении с женщинами нужно быть очень внимательным, ведь зачастую страхи, которые существуют, совсем не беспочвенны. Их порой невозможно развеять, но совершенно необходимо дать надежду. Это часть врачебной профессии. Каждый врач вне зависимости от того, чем он занимается, исподволь является психологом. Усилия доктора, которые он прикладывает, используя свои знания, назначая лекарства, могут не достигать своих целей. Пациент может не понять, что его лечат. Поэтому беседа с пациентом является частью врачебных функций. Хотя профессиональная психологическая помощь – это дело психолога. Не всегда врач имеет достаточное количество времени, чтобы занять пациента беседой, отвлечь его и так далее. Обычно консультации хирургов ограничены 30 минутами, просто они не могут позволить себе больше.

Смысл в том, чтобы за это время дать пациенту информацию, акцентировать внимание на основных ключевых моментах, а не разбрасываться на какие-то мелочи. Потому что люди могут думать о разных несущественных вещах. Хотя для каждого пациента сами по себе эти нюансы кажутся чем-то серьезным. Когда речь идет об операции, нужно сфокусироваться на целях, задачах и средствах, которые нужно потратить для достижения этих целей. Если беседа проходит в этом ключе, то и результат будет хороший. Существует очень много моментов, когда врачи проверяют пациентов на чувство юмора, потому что если человек реагирует на юмор, значит, человек находится в стабильном состоянии. Если пациент ничего не понимает от страха и не может посмеяться над какой-то стандартной шуткой, значит все плохо, возможно ему требуется помощь психолога. На первичных приемах, при беседе с пациентом все эти моменты должны быть распознаны вовремя. Иначе это может привести к нежелательным последствиям, к недоверию к врачу и в дальнейшем к конфликту.

- Сколько времени может потребоваться на операцию?

Операции бывают разные: короткие и длительные. Некоторые из них не требуют восстановительного периода, и пациенты на следующий день уходят из клиники. Некоторые операции требуют до 10-ти дней нахождения в стационаре. Обычно все зависит от вида операции. При варианте отсроченной реконструкции, когда пациенту кто-то уже выполнил радикальную операцию, к примеру, удалил молочную железу, как только пациент будет готов морально и физически к реконструктивной операции, она может быть выполнена после ряда обследований, необходимых при каждом оперативном вмешательстве. В случае одномоментной операции, когда необходимо достаточно срочно произвести операцию по поводу удаления опухоли и при этом нужно принимать решение – делать реконструкцию или не делать, пациент находится в состоянии прессинга со стороны возникших обстоятельств. С одной стороны необходимо срочно избавиться от опухоли, с другой – хочется найти клинику, которая будет нравиться, хирурга, собирать рекомендации по знакомым и так далее. Поиск врача-специалиста остается стандартным действием, которое совершают люди в таких ситуациях. Когда речь идет просто о реконструктивных операциях, то посещения нескольких хирургов – это вполне обычное мероприятие и в этом нет ничего особенного. Поэтому иногда процесс поиска хирурга занимает несколько месяцев. Что касается нахождения в стационаре, то мы в нашей клинике стараемся сократить его до необходимого минимума. Пока пациент должен получать терапию, он находится в клинике, если он терапию может получать амбулаторно, мы предпочитаем выписывать пациентов и предлагать им амбулаторное лечение.

- Какие имплантаты Вы используете в работе?

Я работаю с разными имплантатами. Когда я выбираю имплантат для операции, то сначала представляю себе имплантат, который бы идеально подошел моему пациенту, а затем начинаю его искать у различных производителей. Это очень удобно, тем более что выбор сейчас большой. Удобно использовать модулярные системы, которые предлагает, например немецкая компания POLYTECH. Сейчас мы пользуемся пятым поколением имплантатов. С момента их создания в 60 гг. XX в. производители добились высочайшего качества: гель не проходит через оболочку и не пропотевает, имплантат имеет стабильную форму, а его поверхность позволяет снизить риск образования контрактуры до минимума.

- Вы можете рассказать о своих методиках?

Оригинальные методики не столько оригинальны, сколько мало используются в отечественной практике. Мы стараемся популяризировать их. Мы это не только я, мы – это группа хирургов-единомышленников. Мы стараемся сделать методику более популярной, потому что она дает возможность получить лучший результат. Существуют различные профессиональные сообщества: Общество пластических хирургов, онкологов, где встречаются специалисты, делают доклады по методикам, которые они используют, делятся опытом, то есть это не секретные материалы и они всем известны. На мой взгляд, наиболее продвинутыми среди подобного рода методик по лечению и реконструкции больных раком молочной железы является одномоментная реконструкция с сохранением кожи молочной железы. Мы используем эту методику с 1995 года, она дает отличный результат. В самом начале казалось, что она совсем не радикальная и не онкологическая, но 15-летние наблюдения показали, что рецидивы встречаются не чаще, чем после обычной операции. При этом, она дает колоссальное преимущество в отношении эстетических результатов в сравнении со стандартными методиками.

В настоящее время существуют методики, которые позволяют моделировать ткань груди, как это принято в редукционной пластике, при подтяжке, в пластической хирургии, когда из отвисшей груди делают сферическую, и то же самое можно делать при выполнении органосохраняющих операций. Данные подходы получили название «онкопластическая хирургия».

Варнавская Людмила