Интервью с пластическим хирургом Кудиновой Екатериной Сергеевной

- Почему Вы решили стать врачом и сразу ли выбрали профессию пластического хирурга?

- Врачом хотела быть всю жизнь. Так исторически сложилось, что и моя мама, и бабушка хотели стать врачами. Бабушка во время войны поступала в Первый медицинский институт. Ее зачислили, но из-за эвакуации ей пришлось переехать в Воронеж, где она поступила в педагогический вуз. Но всю жизнь ей хотелось быть врачом. Мама также всю жизнь хотела быть врачом. Училась она хорошо, и после окончания школы попробовала поступить в МГУ на биофак, так как готовила биологию для поступления в медицинский вуз. Ее зачислили в МГУ, и родители ей сказали, раз ты поступила в такой вуз, то неудобно забирать документы, вдруг с медицинским не получится. Так что, можно сказать, у меня это наследственное.

Я также всю жизнь хотела быть врачом, причем, еще со школьной скамьи, меня интересовала именно хирургия. А пластической хирургией я заинтересовалась уже в институте, когда мы начали проходить анатомию. Хотя тогда и специальности такой не было - только книги. Кстати, официально специальность появилась лишь в этом году. Мне все говорили: «Ты сумасшедшая, в пластическую хирургию просто так не попасть». Родители соглашались: «У нас никаких связей нет, у тебя ничего не получится». Но я человек упертый.

Мне очень повезло с учителями - я училась у Игоря Александровича Вульфа, человека известного во всем мире. Я ему очень благодарна. К нему я пришла на втором курсе института, посмотреть операцию, так и осталась. Это удивительный человек, именно он открыл для меня мир пластической хирургии. Ведь в то время и клиник было не так много, а пластическая хирургия - специальность необычная, она объединяет и медицину, и творчество, и науку. Возможно, именно это и привлекло меня в ней.

- Насколько сложно было пробиться в мир пластической хирургии, правы ли были окружающие, родственники?

- Частично, да. После долгого и сложного периода обучения, когда я уже закончила институт, я все равно продолжала ходить на операции. Потом поступила в ординатуру по челюстно-лицевой хирургии. В то время каждый, кто хотел заниматься пластической хирургией, был обязан получить специальность челюстно-лицевого хирурга. Ведь самые сложные операции делаются на лице. Потом поступила в аспирантуру. Все это время параллельно я училась у Игоря Александровича, много времени проводила на его операциях. Потом сама стала оперировать.

В этом году, кстати, исполнилось 10 лет с тех пор, как я сделала первую подтяжку лица. Путь оказался очень непростым, я много времени работала в морге, отрабатывала операции. Очень помогла аспирантура. Темой моей диссертации были реконструктивные операции на лице - это очень сложные операции, которые расширили спектр моих возможностей как хирурга, и помогли мне в пластической хирургии. Я могу делать то, что не входит в спектр обычных косметических операций. Например, не всегда достаточно исправить нос, а как челюстно-лицевой хирург работаю не только с использованием имплантантов, но могу и подвинуть косточки, изменить лицевой скелет. Например, часто я работаю с транссексуалами, которые изменяют пол, а потом – внешность. Делаю так называемые феминизирующие операции. Приходится в таких случаях менять и надбровные кости, и строение лба, подбородка, челюстей. Другими процедурами – исправлением груди, живота – я также занимаюсь. Мне нравится делать операции на груди. Был забавный случай – несколько лет назад я оперировала грудь и нос одновременно. Пациентка потом сказала: «Екатерина Сергеевна, спасибо большое! Я счастлива! У меня грудь – большая, нос – маленький, все хорошо». Я подумала, надо же - измерение счастья человека – большая грудь, короткий нос. Кстати, это самые частые операции. Последнее время мы нередко делаем обе операции одновременно.
Но сложно не только получить эту профессию, но и сделать так, чтобы пациент тебе доверился. Например, когда человек приходил ко мне в первый раз, видел перед собой молодую женщину, иногда даже возникали вопросы, закончила я институт или нет. Но я занимаюсь такой областью хирургии, что могу позволить себе выглядеть так, как мне хочется. Если я буду выглядеть плохо, то тем самым могут дискредитировать специальность. Некоторым пациентам сложно довериться женщине. Бытует мнение, что хирургия – мужская профессия. Но на самом деле, склонность к вышиванию больше присуща женщинам, также как и склонность к критике, детализации мелочей. Я по первому своему образованию - мастер по пошиву верхней одежды, я зарабатывала этим на жизнь, много шила, это мне очень помогло. Кроме того, я занималась микрососудистой хирургией. В техническом плане я могу сделать любую операцию. Но, самое важное при выборе врача – это доверие. Не важен пол, не важно, сколько тебе лет, важен контакт с пациентом.

- Многие люди, помня истории прошлых лет, опасаются самого слова «силикон»…
- Сейчас опасения совершенно напрасны. 20 лет назад мы работали с советскими имплантантами, они были низкого качества, гладкие. Сейчас структура имплантанта представляет собой шероховатую поверхность, оболочка сделана со специальными порами, которые врастают в ткань, соответственно нет постоянного трения, капсула образуется мягкая. Я работаю с несколькими фирмами, и могу сказать, что все имплантанты, которые я использую, – очень высокого качества. Вне зависимости от того, идет ли речь о дорогих или бюджетных имплантантах. Например, я работаю с компанией «Силимед» («Бонамед Силикон»). Сейчас у них расширился размерный ряд. Их имплантанты при достаточно демократичной цене обладают очень высоким качеством, не уступающим более дорогим. Я привозила их образцы в разные города, демонстрировала, и с удовольствием рекомендовала пациентам эту фирму. Но раньше, у «Силимед» был очень маленький выбор размеров. Теперь ситуация изменилась, можно подобрать имплантант любого размера и вида.

- Насколько все же безопасно использовать силикон?

- Да, все имплантанты заполнены силиконовым гелем, но этого не нужно боятся. Даже при разрыве имплантанта гель никуда не денется. Силикон держит форму, не растекается, приятен на ощупь. Проблемы были раньше, когда ставили безоболочный силикон, это было чревато тяжелейшими последствиями. Капсула не допустит никаких проблем. Это абсолютно безопасно, тем более, если пациенту что-то не понравилось, капсулу можно вынуть или поменять. Единственная проблема – остается рубчик.
В США было доказано, что нет связи между имплантантом и раком молочной железы. Кроме того, перед операцией по увеличению груди, пациенты проходят обследование, делают маммограмму, и после операции раз в год пациенты также проходят обследование. Это женщин дисциплинирует. Женщина без имплантантов не будет раз в год обследовать грудь, хотя это необходимо, чтобы снизить риск заболевания, на ранней стадии диагностировать изменения. Можно сказать, женщины с имплантантами более дисциплинированны в этом вопросе. Конечно, любая операция имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Нельзя поставить имплантанты без разреза. Не важно, будет ли это разрез под грудью, по ореолу, в подмышечной впадине. Вот это и есть отрицательная сторона вопроса. Но на сегодняшний день технологии зашивания ран позволяют сделать косметический шов. Зато пациентка получает хорошую форму груди. А все риски с современными имплантантами сведены к минимуму.

- При феминизирующих операциях используются ли имплантанты? Есть ли разница увеличивается ли грудь женщине или m-t-f?

- Конечно, разница определенная есть, но технически это все равно стандартная операция. У транссексуалов она входит в определенный ряд операций. Если мы говорим о феминизации, то сначала идет гормональная терапия, изменение пола. А потом некоторые пациенты, хотят увеличить грудь, так как это явный феминизирующий признак.

- Насколько натуральной будет выглядеть увеличенная грудь?

 - Практически все, кто делает подобные операции, хотят, чтобы это выглядело естественно, хотят натуральную девичью грудь. Но мы ограничены тем, что, как я всегда говорю, «мы шьем из материала заказчика». Иногда приходит пациентка, у которой было несколько родов, грудь провисла. Я не могу поставить маленький имплантант, грудь может получиться несколько больше, чем хотела бы пациентка, зато будет красивая форма. Все индивидуально.

- Насколько строго человеку приходится ограничивать себя после операции?

- Ограничения есть в первые два месяца, пока человек носит плотное белье. Потом женщины могут и детей кормить. Первое время нагрузки запрещены, так как нужно, чтобы зажила рана, сформировалась капсула, чтобы имплантант никуда не сместился. Как правило, пациенты понимают, что чем меньше они себя будут нагружать в первые месяцы, тем более гладко все пройдет. Если нужно активно заниматься спортом, то на месяц человек, конечно, выбывает из строя. Я даже иногда запрещаю водить машину с механической коробкой передач, чтобы не было нагрузки на грудные мышцы, и не сформировалась грубая капсула. Но, мне кажется, можно пожертвовать месяцем, чтобы потом получить максимальный эффект.

- Пластические операции - это очень больно?

- Конечно, пациент может испытывать неприятные ощущения, кто-то жалуется, что похоже будто бы молоко пришло. Но первые два дня пациент находится в клинике, где мы используем обезболивающие. А после – тяжелых болевых ощущений уже нет. Жалуются на чувство тяжести, «распирания». На лице болит вообще одна операция – на ушах. Так как после нее накладывается очень тугая повязка. Но ушки чаще всего делаются детям. Остальные все операции – практически безболезненны. С другой стороны, возникают отеки, что выбивает из социальной жизни. Когда мы сами оперируемся, мы практически сразу же выходим на работу, нам некого стесняться. Но это могут позволить себе люди далеко не всех профессий. Например, диктор телевидения не может показаться на экране с носом в гипсе. Хотя, у меня есть пациентка, которая на третьи сутки после операции, с загипсованным носом, пошла в кафе, где и познакомилась со своим будущим мужем. Все зависит и от эмоционального состояния человека, сейчас пластическая хирургия настолько распространена, что никто и не стесняется операций.

- А изменился ли круг пациентов за последние годы?

- Сейчас смелее обращаются люди разных профессий. Если раньше женщина могла думать, зачем мне подтяжка лица, я же не актриса. То сейчас я очень часто выполняю эту операцию для людей разных социальных слоев. Люди обращаются к нам просто для того, чтобы хорошо выглядеть. Последнее время примерно 30% пациентов – это мужчины. Раньше их было не больше 10%. Мужчины стали больше заботиться о своей внешности, нередко это – вопрос карьеры, если человек занимает высокую должность, то ему неприлично ходить со сломанным носом. Мужчины чаще всего обращаются за операциями носа и век.

- Насколько, на Ваш взгляд, важны художественные способности в пластической хирургии?

- Я считаю, что художественные способности необходимы. Я же не просто делаю нос, как у Шерон Стоун или Анджелины Джоли. Нужно понимать строение лица, видеть его, чтобы подобрать именно тот нос, который необходим. Нужно обладать художественным восприятием, чтобы сделать лучше, нужно представлять себе и картины великих мастеров, и вникнуть в проблемы пациента так, чтобы сделать хорошо именно ему. При этом важно учитывать все его анатомические особенности. Этим специальность и привлекательна. Она включает в себя и медицину, и психологию, и искусство.

Варнавская Людмила